Останкинская телебашня

Останкинская телебашня.

Если ты живешь в Москве, то наверняка видел хотя бы раз Останкинскую телебашню. Еще бы: она видна почти из всех уголков нашего города. А если живешь в другом городе, то, может быть, слышал про нашу московскую красавицу. Ведь выше башни нет во всей Европе! Да и в мире она сейчас находится на почетном 9-м месте. А построена она была ох как давно – в 1967-м году, когда всех этих самых высоких строений еще даже в планах не было! Выходит, что наша башня – рекордсменка! В 1967-м году она попала в Книгу рекордов Гиннеса, как самое высокое сооружение на Земле!

С тех пор прошло много времени, но наша башня остается уникальной. Пора разобраться, почему!

Для чего она нужна.

Наверное, у тебя дома есть телевизор. Может быть, ты его не смотришь, ведь сейчас есть интернет, но твоя бабушка наверняка смотрит сериалы, папа и дедушка – футбольные матчи, а мама готовит вкусный обед на фоне какого-нибудь ток-шоу. А как же попадает картинка в телевизор? Сначала телеканал готовит передачи. Все это происходит в специальном здании, телецентре – он находится рядом с Останкинской башней, буквально через дорогу. Там снимают некоторые передачи, или готовят новости, получают прямые эфиры со спортивных матчей и подготавливают техническую сторону телепрограмм. Что-то могут вырезать, что некрасиво получилось. Могут наложить титры и музыку или даже переозвучить что-нибудь. Вот у нас получилась передача, что с ней делать дальше? Под землей телецентр с башней соединяют провода. По этим коммуникациям готовую передачу отправляют в башню. Дальше ее ждет самое интересное.

В нижней части Останкинской башни, есть помещение с огромными круглыми окнами. Их диаметр – 4, 5 метра, то есть сквозь них может проехать туристический автобус со школьной группой! Но мы не будем экспериментировать, а заглянем лучше в зал, который прячется за этими окнами. Называется он – зал телевизионных передатчиков. Это место священное. Туда никого не пускают из туристов, там работают только технические специалисты. Но мы можем представить, что оказались внутри. В нем находятся такие огромные и непонятные «шкафы» на которых написаны названия телеканалов. Это и есть сами передатчики. Они есть у каждого канала. Передатчик – от слова «передавать», то есть куда-то наша программа полетит дальше. Сигнал, пришедший из телецентра, пока еще слишком слаб, чтобы его передавать. Поэтому передатчик его усиливает. А дальше уже мощный сигнал летит наверх, через всю башню, по гигантским толстым кабелям, которые называются фидеры. И попадает в антенную часть башни, на самый-самый верх. А оттуда он уже по волнам стремится в наши телевизоры.

Как придумали Останкинскую телебашню.

До Останкинской телебашни телевидением ведала другая башенка - Шуховская. Ее так назвали, потому что ее спроектировал инженер Владимир Григорьевич Шухов. Она и сейчас стоит возле метро «Шаболовская» - ты можешь ее увидеть. Она совсем маленькая, всего 150 метров, да еще и построена из металла. Вся прозрачная, сетчатая, внутрь никак не попасть и никаких помещений разместить невозможно. Это не очень удобно. Да и маленькая башня уже «не доставала» телевизионным сигналом в более дальние районы – в конце 1950-х Москва расширялась, строились новые дома, а в каждой квартире появлялся телевизор! Телевидение тогда было очень популярным, как сейчас интернет. Без него никуда – это и новости, и фильмы, и концерты на праздник! Нужна новая телебашня, более высокая и мощная.

Сначала телебашню по привычке собирались построить из металла. Но в дело вмешался заслуженный инженер Николай Васильевич Никитин. Он предложил строить башню из более прочного железобетона. А что? Железобетон не заржавеет и простоит дольше. А внутри такой башни можно разместить всякие нужные технические помещения и особенно нужные ресторан и смотровую площадку!

Но что-то смущало специалистов: как же так, ведь бетон всем хорош, но плохо «работает на сжатие по вертикали». Что это значит? При теплой погоде он начинает расширяться, как бы немного расползаться вверх. А при холодной – наоборот сжимается. А у нас зимой может быть минус тридцать холода, а летом плюс тридцать жары. Что будет, если наш бетон постоянно станет сжиматься и разжиматься? За пару лет вся башня пойдет трещинами, очень опасными, и тогда упадет! Более того, даже есть в мире такой печальный пример: телебашня в Германии, в городе Штутгарт. Там построили железобетонную башню, самую первую в мире, но не очень удачно. Перепады температуры не учли, и по немецкой башне прошла длинная такая трещина. Все штутгартцы испугались, начали охать и ахать, гуляя вокруг, и придумали для телевышки специальные цементные «заплатки». Что же, и мы свою башню все время будем «заштопывать»?

«Без паники», сказал Николай Васильевич Никитин. «Мы укрепим башню внутри стальными тросами, которые натянем внутри ствола сооружения, они сожмут бетон по вертикали, и тогда все будет в порядке, без трещин». Так и сделали. Останкинская башня внутри пустая, полая, как труба. А по стволу натянуты 145 стальных канатов, которые сжимают ствол башни очень сильно, с натяжением примерно 10000 тонн! Это примерно, как если бы каждый трос вниз тянул вагон грузового поезда! Все тросы немножечко разные. Какие-то идут с самого низа до самого верха, какие-то покороче. У каждого троса есть даже свой паспорт, в котором все про него написано: откуда начинается, где заканчивается, с какой стороны расположен. Кстати, распределены они не очень равномерно, но это не потому, что так захотелось строителям, а потому что с южной стороны солнышко чаще светит на башню, нагревает ее, потому там требуется большее сжатие. Тросы очень прочно закреплены внутри ствола башни.

Можешь дома провести эксперимент. Попроси у взрослых обыкновенные катушки из-под ниток и попробуй построить башню. Чем больше будет катушек, тем опасней будет то, что башенка упадет и развалится на части. А если ты укрепишь внутри катушки нитками и прочно закрепишь их внизу и вверху, то получится целая, монолитная и очень прочная башенка. Такая же как Останкинская.

Сам бетон Останкинской башни тоже непростой, а сверхпрочный. Его создал Борис Давидович Тринкер и получил за его уникальный состав Государственную премию СССР. Это была высшая награда! Тринкер придумал добавить в состав бетона сульфитно-спиртовую барду, которая делает бетон прочнее со временем. Есть даже такое понятие «марка бетона». Это измерение его прочности. Сейчас марка бетона – 800, то есть, он выдерживает 800 кг на 1 квадратный сантиметр бетона! Для того чтобы бетон в различных частях ствола не отличался по составу, воду, цемент, щебень и песок в течение всего строительства доставляли из одних и тех же мест нашей страны. А рядом со строящейся башней для бесперебойной, то есть, постоянной, подачи компонентов построили небольшой бетонный завод. Потом его, конечно, разобрали. А жаль, можно было и там проводить экскурсии и рассказывать про то, как строили башню.

А это был очень сложный процесс. Сначала заложили фундамент. Потом конусную часть башни, ту, что внизу. А потом выяснилось вот что: строительных кранов больших размеров просто не существует! Как же нам тогда строить башню? Пришлось придумывать совершенно новый агрегат. Его назвали «шагающий комбайн». Он был похож на такую шайбочку с «лапками», которая разместилась внутри башни.
Опираясь то нижними, то верхними металлическими лапами в специальные ниши в свежевыложенном бетоне, самоподъемный агрегат, словно по ступенькам, шагал вверх к облакам, оставляя за собой след в виде готового ствола башни. В неделю башня вырастала в среднем на 5-6 метров. Только представьте! Буквально за один год в Москве вдруг выросла железобетонная махина!
Качается ли башня?

Конечно, нет! Башня слишком тяжелая, чтобы раскачиваться, как травинка на ветру. Однако на самом верху, на шпиле, где находятся антенны, башня немного качается. Эта часть – металлическая, поэтому гибкая. При сильном ветре она действительно отклоняется. Максимально – на 12 метров в любую сторону! Но таких сильных ветров в Москве не бывает. В 1998 году был действительно настоящий ураган. Деревья вырывало с корнем. И даже крыши улетали. Было по-настоящему страшно. А шпиль Останкинской башни отклонился всего на 6 метров!

Как же она не падает.
Все мы знаем, что для того, чтобы палочка в земле стояла ровно, ее надо туда поглубже закопать. Чтобы не развалился дом, который мы себе строим, нужно, чтобы был крепкий фундамент – нижняя часть зданий, которая находится под землей. Высота Останкинской башни очень серьезная – 540 метров. Логично, что фундамент ее тоже должен быть немаленький? А вот и нет. Фундамент Останкинской башни всего 4, 6 метра. То есть она фактически стоит на земле! Да как же такая махина не опрокидывается? А все очень просто фундамент башне не нужен! Она стоит за счет того, что очень тяжелая и весит 55 тысяч тонн! А вся ее тяжесть распределена очень грамотно: нижняя часть башни значительно тяжелее, чем верхняя, примерно в три раза. Как у игрушки-неваляшки. Даже если бы железобетонная москвичка раскачивалась, она все равно бы возвращалась в свое вертикальное положение. Но на самом деле упасть Останкинская башня просто не может.

Почему она в Останкино?
На самом деле, вариантов было много. Почему бы не поставить башню на самой высокой горе, чтобы оттуда она смогла дальше распределять телесигналы? Самое высокое место у нас в Москве по тем временам были Воробьевы горы. Если знаешь, там очень красивая смотровая с видом на Москву. Но в этом месте почва очень опасная, мягкая, нельзя там строить такое высокое сооружение – может упасть прямо в Москва-реку. Был вариант и в самом центре: на месте Храма Христа Спасителя. В то время храма не было, он был разрушен, а вместо храма… люди плавали! На этом месте был устроен открытый бассейн «Москва». Можно было и там. Но здесь запротестовали историки. Они сказали, что в центре старинной Москвы современная конструкция из железобетона не будет хорошо смотреться. Тогда был предложен вариант с районом Новые Черемушки. Этот район с уютным названием тогда только начинали застраивать новыми домами. Да, очень хорошо, давайте останемся здесь! Но – тут взмолились пилоты. Башня в Черемушках создавала бы помехи самолетам, прилетающим в аэропорт Внуково. И вылетающим из него тоже. Решено! Будем строить новую башню в районе Останкино! Недалеко от парка ВДНХ, так любимого москвичами. Тем более, что тут подходящая почва: под ногами башни самые твердые породы в Москве, оставшиеся от древнего ледника. Так телебашня и стала называться Останкинской.

Башня в юбочке.

Как мы уже выяснили, снизу Останкинская телебашня тяжелее. Это заметно: она и шире внизу, даже кажется, будто стройная красавица из железобетона надела расклешенную юбочку. Всего у башни 10 ног-опор. А в самом первом проекте их было всего-навсего четыре! Говорят, что за образец Никитин взял перевернутый цветок лилии, который стоит на своих лепестках, а стеблем упирается в небо. Но потом все же решили увеличить количество ножек, для прочности. Кстати говоря, попросьба инженеров той самой, штутгартской башни. Сам главный конструктор любил говорить: «Человеку для того чтобы уверенно стоять на двух ногах, требуется совсем небольшая площадь опоры – всего две ступни». У телебашни 10 ног-опор, при этом она никуда не ходит и уверенно на них стоит.

Кстати, многие говорят, что Останкинская башня чем-то напоминает ракету. Логично: она была построена в 1967-м году, тогда только и разговоров было, что о космосе! Но вообще изяществу башни мы обязаны не только главному инженеру и конструктору Никитину, но и архитектору Леониду Ильичу Баталову. Огромные окна, стеклянные обстройки этажей, верхняя часть со смотровой площадкой – все это Баталов. Говорят, Никитин продумал и просчитал проект башни всего за одну ночь, но требовалась красота. И тогда он заглянул в мастерскую Леонида Баталова. «Можно ли из этой бетонной трубы сделать архитектуру?» – весело спросил Никитин и развернул на столе вычерченную за ночь башню. Архитектор в раздумье разбирал чертеж. Ни слова не говоря, он стал переносить контуры башни на чистый лист ватмана, на ходу облагораживая ее облик. Грубо говоря, инженер – это тот, кто делает так, чтобы здание не упало, а архитектор делает так, чтобы нам с вами было красиво.
На Останкинской башне есть смотровая площадка на высоте 337 метров и ресторан. В ресторане тоже необычно: там есть специальный механизм, вращающий пол. За 45 минут можно сделать полный оборот и посмотреть на Москву за чашечкой чая. А если сидеть не хочется, то можно остаться на смотровой. Оттуда видна вся Москва: от края до края! И ВДНХ, и Ботанический сад, и стадион Олимпийский. Вот в тумане на нас смотрят небоскребы Москвы-сити. А вот Московский Университет рядом с белой крышей Лужников. Кремль, правда, совсем маленький, потому что находится достаточно далеко от башни. А сколько парков! Настоящие «легкие» нашего города! Сокольники, Измайловский, Тимирязевский, Лосионый остров! Оказывается, что Москва очень зеленый город. Дух захватывает. И даже можно другие города увидеть: подмосковные Мытищи и Королев тоже видны с башни в хорошую погоду. Но самая главная фишка смотровой - это стеклянный пол. Частенько там делают «селфи» ног. Под ними оказывается бездна: ездят крошечные, как букашки, автомобили, дома похожи на спичечные коробки, а люди превращаются в крошечные точки. Многим на стеклянном полу находиться очень страшно. Но это напрасные страхи: ведь стекло выдерживает до трех тонн веса. Если на Останкинскую башню вдруг решит подняться индийский слон, то и его без проблем выдержит подобное стекло.
Правда, вот беда – слон не поместится в лифт! На смотровую площадку можно добраться на скоростном лифте. Он движется со скоростью 7 метров в секунду. Это как быстро-быстро ехать на велосипеде, только вверх. Поэтому в лифте достаточно сильно закладывает уши, как в самолете – меняется давление на разной высоте. А вот что странно: если скорость ветра на улице станет больше 12 метров в секунду, то лифт поедет медленнее в два раза. А если уж совсем начнется ураган более 20 метров в секунду, то лифты и вовсе встанут и никуда не поедут. Для чего такое придумали? Для нашей же безопасности. На башне установлены специальные метеодатчики, которые передают информацию в лифт. Система работает автоматически – а все для того, чтобы лифтовую шахту внутри башни при ветре не раскачивало, и все были в безопасности. Всего скоростных лифтов в башне четыре: два пассажирские, красивые даже с музыкой и тетенькой-лифтером внутри. Еще один – служебный. Он не такой красивый, но зато в нем больше остановок – в башне полным полном помещений, где работают люди, но нам туда заходить нельзя. А четвертый лифт – ресторанный. Он едет медленнее и катает еду: ведь блюда готовятся в кухне в нижних этажах башни. Так нужно по правилам пожарной безопасности.
Неужели наверх можно подняться только на лифте? Естественно, нет! Есть и лестница, правда очень узкая и неудобная. Конечно, это не винтовая лестница, как в старинном замке, но с постоянными поворотами пролетов – сама башня-то не очень широкая! На смотровую ведут 1704 ступеньки. В 2018 году устраивали спортивные забеги наверх, и бесстрашные люди поднимались пешком по лестнице на эту верхотуру! Всех победил немецкий спортсмен – он добрался всего за 9 минут 51 секунду и установил мировой рекорд.
На самом шпиле башни находится флаг – это флаг Российской Федерации. Он огромный: 5 метров в ширину и 2, 5 в высоту. А снизу кажется нам малюсеньким! Ветер наверху очень сильный, поэтому и флаг прочный, армированный. То есть с проволочками. Но даже такой флаг обтрепывается очень быстро: примерно через за три месяца он уже ни на что не годится. Тогда бесстрашные люди поднимаются на самый-самый верх и меняют старый флаг на новый.
Вот такая Останкинская башня удивительная. «Только небывалое достойно воплощения» - говорил Николай Васильевич Никитин. И он прав – наша башня и вправду небывалая, нигде в мире такой нет. Правда копировать ее начали тут же: похожие на нашу башни стали возникать в разных странах и городах. Но это именно Останкинская телебашня ввела такую моду на железобетон. Одновременно элегантная и мощная, строгая, но радушная, она транслирует телевидение больше, чем полвека. Сколько простоит? Не знаем, но с каждым годом королева телевидения становится все прочнее: такой вот хитрый состав у бетона. Сам автор телебашни говорил, что простоит наша изящная вертикаль минимум 300 лет. А потом, хитро прищуриваясь, добавлял: «а дальше посмотрим!».