Александр Можайский. Путь в небо

Ребята, если вас спросить, кто был изобретателем первого в мире самолёта, многие из вас вспомнят братьев Райт, которые совершили первый полёт на управляемом летательном аппарате тяжелее воздуха с двигателем в 1903 году.
Но ещё за четверть века до братьев Райт в 1883 году на своём самолёте поднялся в воздух русский контр-адмирал, пионер авиации Александр Фёдорович Можайский.

МЕЧТЫ О ПОЛЁТЕ

- Саша! Сашенька! Саша, где ты? – громкие крики эхом разносились над рекой.
Но светловолосый мальчик в матросском костюмчике словно не слышал зовущих его голосов. Он сидел на высоком обрывистом берегу, обхватив колени, и завороженно смотрел на белокрылых чаек, что стаей вились над крутыми маленькими волнами. Ветер трепал длинные волосы, рвал широкий воротник матроски. Саша Можайский не замечал ни ветра, ни холода, ни капель дождя, брызгавших с затянутого тучами неба. Он видел лишь белокрылых птиц, которые парили в небе, бесстрашно бросались в воду и вновь взметались ввысь.
Мальчик вздрогнул, услышав резкий хлопок и вслед за тем крик:
- Сенька, тетёха, кто ж так стреляет!
Чайки заметались с криком и прыснули в разные стороны. Одна из птиц неловко дёрнула головой, рыскнула в сторону и вдруг камнем рухнула вниз. На берег. Саша вскочил на ноги, отряхнул землю с колен и побежал к тому месту, куда упала чайка. Он несмело приблизился к мёртвой птице, осторожно поднял её с земли. Тяжёлая. Большая и тяжёлая. Как же она смогла удержаться в воздухе? Мальчик уселся прямо на мокрую траву, положил чайку себе на колени поднял крыло, которое уже никогда не узнает, что такое упругий воздух и ветер, бьющий в лицо…
- Саша, вот ты где! – мама, подобрав длинную юбку, чтобы не путалась в траве, подбежала к сыну. – Фу, какая гадость! Брось немедленно мёртвую птицу и вымой руки!
- Мама, она только что была жива, и она летала! Как она может летать, мама?
- Ну… у птиц есть крылья, поэтому они и летают, – неуверенно сказала мама.
- А если человеку сделать крылья, он полетит?
- Нет, конечно! Что за глупости ты говоришь. Если бы человек мог летать, Господь дал бы ему крылья. Ты же не маленький уже, Саша, должен понимать, что к чему.
- А может быть… можно сделать… какой-нибудь аппарат, – не слушая маму говорил Саша. - Такой аппарат с крыльями, чтобы поднял человека в небо. Не как воздушный шар, который ветер несёт куда ему угодно, а такой, чтобы человек мог сам лететь туда, куда пожелает. Ведь, это было бы здорово, маменька!

А через несколько дней десятилетний Саша вместе со своим отцом Фёдором Тимофеевичем Можайским, капитаном Архангельского порта, отправился в Санкт-Петербург. Там Саша поступил в Морской кадетский корпус, которым в то время руководил Иван Фёдорович Крузенштерн, знаменитый русский мореплаватель, адмирал. Крузенштерн вместе с Юрием Лисянским на кораблях «Надежда» и «Нева» совершил в 1803 – 1806 годах первую кругосветную экспедицию.

МОРСКАЯ СЛУЖБА

Шесть лет в Морском кадетском корпусе пролетели очень быстро, и 19 января 1841 года пятнадцатилетний гардемарин Александр Можайский окончил корпус, получив специальности судоводителя и проектировщика кораблей.
После окончания корпуса Можайский два года ходил на парусных военных судах Балтийского флота: фрегатах «Мельпомена», «Ольга», «Александр Невский». Так началась морская служба Александра Фёдоровича, которой он отдал большую часть своей жизни.
Очень скоро, в 1843 году, Александр Можайский был произведён в мичманы, а в 1849 году, когда ему не исполнилось ещё и двадцати пяти лет – в лейтенанты.
В течение нескольких лет Александр Фёдорович Можайский проходил службу на разных кораблях русского военного флота. В середине 19 века флот в основном оставался парусным, но на смену парусникам уже шли новые паровые суда.
Можайский целый год служил на одном из первых военных пароходов «Усердном». И во время годового плавания молодой офицер досконально изучил паровой двигатель, который долгие годы оставался единственным типом двигателя, с помощью которого можно было решить давнюю мечту Можайского – управляемые полёты по воздуху.

В 1853 – 1855 годах Александр Фёдорович Можайский участвовал в дальнем морском походе в Японию на фрегате «Диана». И там, у далёких японских берегов фрегат был застигнут страшным землетрясением и возникшим в результате землетрясения цунами.
Хаос, водяные валы высотой с десятиэтажный дом, море и небо перемешались, поминутно меняясь местами, страшный вой, ураган, тьма – настоящий ад. И посреди этого ада небольшой парусный корабль и русские моряки, которые всеми силами боролись за спасение своего корабля. Но, к сожалению, «Диана» оказалась слишком сильно повреждена. Раздался страшный треск, мачты рухнули на палубу. Корпус фрегата не выдержал. Корабль дал течь. Накренился. И через несколько минут всё было кончено. «Диана» погрузилась в морскую пучину.
Но, к счастью, команде удалось спастись! Русские моряки высадились на японский берег.
- Ваше сиятельство, – молодой лейтенант Александр Можайский отдал честь адмиралу Путятину и показал раскрытую страницу «Морского сборника» за январь 1848 года: - Извольте взглянуть сюда. Этот сборник я вынес с гибнущей «Дианы». Видите, здесь есть чертежи шхуны. Полагаю, что мы можем по этим чертежам построить корабль и вернуться в Россию. Конечно, шхуна – это не фрегат и всех членов экипажа не сможет вместить. Но по крайней мере, мы не будем сидеть сложа руки. И остальная часть команды, что вынуждена будет остаться здесь, в Японии, я уверен, также сможет добраться домой.
- Быть посему, – кивнул головой адмирал и тут же отдал распоряжение о закладке верфи и начале строительства нового корабля.

Японцы оказали морякам радушный приём и даже помогли построить шхуну, названную по-японски «Хэда», в честь деревни, которая приютила русских моряков. На шхуне «Хэда» большей части команды погибшей «Дианы» удалось вернуться на родину.

- Александр Фёдорович, иди скорее сюда! Ты только посмотри какая красота! – молоденький мичман Колокольцев распахнул двери небольшой хижины, в которой лейтенант Можайский сидел за столом, склонив голову, и трудился над чертежами будущей шхуны.
- Что такое?
- Идём – идём! Не пожалеешь!
Можайский выбрался из-за стола, на ходу застёгивая китель, распахнул двери и следом за Колокольцевым шагнул на улицу. И застыл, едва не раскрыв рот, как мальчишка. Всё небо над деревушкой было расцвечено разноцветными огромными воздушными змеями! Они парили в небе подобные гигантским фантастическим птицам разных цветов и форм. И треугольные, и ромбовидные, и продолговатые, с огромными разноцветными хвостами! Они увидели даже змеев в форме дракона.
- Смотри, Колокольцев, какой огромный змей! Бьюсь об заклад, он может выдержать даже человека, – воскликнул Можайский. – Ты только представь себе, Колокольцев, летательный аппарат, подобный такому воздушному змею, да ещё оснащённый паровым двигателем, чтобы не быть послушным воле ветра, а лететь туда, куда вздумается пилоту!
Мичман искоса взглянул на товарища:
- Брось, Александр Фёдорович, это утопия.
- Вовсе нет. И я это докажу!

К этому времени воздушные змеи, конечно, уже были известны и в России, и в Европе. А великий русский учёный Михаил Васильевич Ломоносов даже использовал воздушных змеев при конструировании молниеотводов.
Но идея запустить на воздушном змее человека, первому пришла в голову именно Александру Фёдоровичу Можайскому здесь, на японском берегу.

НА ПУТИ К МЕЧТЕ

В 1861 году Александр Фёдорович Можайский в чине капитан-лейтенанта был отправлен в отставку и переведён на гражданскую службу. Он вместе с семьёй поселился в сельце Котельниково в Вологодской губернии. И именно здесь, в Вологодской глубинке, Можайский произвёл расчёты и опыты, ставшие первым шагом к созданию самолёта – первого в мире летательного аппарата тяжелее воздуха.
Сейчас село Котельниково носит имя Можайского, и в старинном деревянном особняке, где семья Александра Фёдоровича провела семь лет, открыт музей имени А.Ф. Можайского.

Здесь Александр Фёдорович занимался изучением птиц и полёта. Можайский собрал целую картотеку описаний разных видов птиц, высоты их полёта, их геометрических параметров и веса.

Довольно часто крестьяне наблюдали за чудачествами барина. Можайский конструировал огромных воздушных змеев, таких больших, что для того, чтобы их запустить нужна была не просто крепкая и очень длинная верёвка, но целая упряжка лошадей. Раз за разом Александр Фёдорович проводил свои опыты, пока, наконец, не выяснил каковы должны были быть размеры летательного аппарата для того, чтобы обеспечить ему подъёмную силу.

- Смотрите, смотрите, люди добрые, барин по небу летит! – кричали мальчишки и целой толпой мчались следом за тройкой лошадей, тянувшей огромного воздушного змея, под гигантским крылом которого была прикреплена лёгкая лодка, в которой восседал Александр Фёдорович Можайский и счастливо смеялся, словно сам был мальчишкой. Этот пра-самолёт поднялся в воздух на сажень (около двух метров в высоту).
- Прости господи, прости господи, – мелко крестилась какая-то баба, в надвинутом на глаза платке. – Это нечистый его в корыте носит! И сам он с нечистым связался!
Результатом этих испытаний стала знаменитая «формула Можайского», положившая основу созданной им элементарной теории полёта, а в дальнейшем развитой отцом русской авиации профессором Жуковским.

Для того, чтобы воплотить свою мечту о полёте в жизнь, Можайский переехал в Санкт-Петербург.

В один из пасмурных осенних дней 1876 года в петербургском манеже собралась публика, весьма далёкая от верховой езды. Сюда пришли те, кто увлекся воздухоплаванием: совершенно новой отраслью техники. Пятидесятилетний господин с ухоженными усами подошёл к длинному столу и опустил на него какое-то странное сооружение, установленное на колёсики. Оно легко тронулось с места, добежало до края стола и, набирая высоту, взлетело в воздух.
Сотни глаз, не отрываясь, следили за полётом. Только жужжание пропеллера нарушало напряжённую тишину, установившуюся в манеже: в воздухе первый самолёт!
Но вот завод пружины кончился, и модель, спланировав, плавно опустилась на песок.
Демонстратор, в недавнем прошлом блестящий морской офицер, капитан первого ранга Александр Фёдорович Можайский, бережно поднял самолёт и вновь опустил его на поверхность стола.
Собравшиеся внимательно рассматривали модель: лодочку с двумя большими прямоугольными крыльями. В носовой части её был укреплён четырёхлопастный винт, приводимый в движение пружиной. За кормой аппарата находились рули – вертикальный и горизонтальный.
Через несколько дней в газете «Кронштадтский вестник» появилась восторженная статья: «Изобретатель весьма верно решил давно стоявший на очереди вопрос воздухоплавания. Аппарат при помощи своих двигательных снарядов не только летает, бегает по земле, но может и плавать. Быстрота полёта аппарата изумительная; он не боится ни тяжести, ни ветра и способен летать в любом направлении». К тому же модель поднимала в воздух груз, в качестве которого выступал морской кортик.

После успешного испытания первой модели, Александр Фёдорович Можайский в 1877 году обратился в военное министерство с предложением построить полноразмерный самолёт. Через год он получил деньги на предварительные опыты и приступил к проектированию аппарата в натуральную величину.
Когда были изготовлены рабочие чертежи и проведены дополнительные расчёты, Можайский, чтобы обезопасить себя от некоторых дельцов, стремящихся присвоить чужое изобретение или продать его за границу, решил запатентовать свой аппарат. Александр Фёдорович Можайский получил «Привилегию» на создание воздухоплавательного снаряда. В то время так назывался летательный аппарат. Это был первый в мире патент на самолёт. Его выдали русскому изобретателю, морскому офицеру капитану первого ранга Александру Фёдоровичу Можайскому.

Правительственная комиссия выделила изобретателю небольшую сумму для проведения дальнейших исследований. Каждый день наблюдений за полётами моделей приносил всё новые и новые открытия, всё яснее проступали контуры будущего самолёта, вырисовывались его узлы и детали. И настал день, когда Можайский подал докладную записку о намерении строить аппарат таких размеров, чтобы «силою машины и направлением аппарата мог бы управлять человек».
Однако новая комиссия, назначенная военным ведомством для наблюдения за его опытами, не только отвергла предложение Можайского, но и сделала заключение, что сама идея о возможности полётов аппарата с неподвижными крыльями неверна. «Признаётся пока бесполезным и нерациональным»: так гласила резолюция на одном из документов комиссии.
- Поймите же, господа, мои аэродинамические расчёты доказывают, что существование подобных летательных аппаратов не только возможно – за ними будущее. И это подтверждают эксперименты, которые я проводил не один год. Прошу вас ознакомиться с моими расчётами.
Можайский разложил перед членами комиссии чертежи. По проекту самолёт должен был иметь размах крыла 23 метра, длину фюзеляжа 15 метров и взлётный вес около 820 килограммов (50 пудов). В движение его предполагалось приводить с помощью двух двигателей внутреннего сгорания системы Брайтона общей мощностью 30 лошадиных сил. Расчётная скорость полёта составляла 40 километров в час.
Но члены комиссии лишь качали головой:
- Аппарат, созданный на основаниях, иных от требований армии, не может взлетать и садиться вертикально, а также не машет крыльями. – Подняв в верх длинный сухой палец авторитетно заявил седовласый чиновник военного министерства.

Александр Фёдорович обивал пороги высоких кабинетов, снова и снова доказывал необходимость постройки управляемого человеком летательного аппарата. И ему вновь и вновь отказывали.

Наконец, военное ведомство определило место под постройку самолёта. Изобретателю разрешили строить летательный аппарат на военном поле Красного Села под Санкт-Петербургом, но выделить деньги на саму постройку самолёта наотрез отказались. Из-за отсутствия денег на финальной части проекта Можайский оказался на грани отчаянья. Для исполнения своей заветной мечты Александр Фёдорович продал и заложил всё своё имущество, даже обручальные кольца и наручные часы, столовые ложки и форменный сюртук. На вырученные от продажи личных вещей деньги он начал строить свой самолёт.

Так самолёт Можайского описывал в 1910 году отставной кавалерийский юнкер Мясоедов, который не раз бывал в красном селе и беседовал с изобретателем:
«Моноплан строился, – пишет он, – в загородке из досок без крыши. Дождь часто поливал и портил машину. Моноплан представлял собой лодку с деревянными рёбрами, обтянутыми материей. К бортам лодки прикреплены были прямоугольные крылья, слегка выгнутые, выпуклостью вверх. Всё обтянуто тонкой шёлковой материей, пропитанной лаком. Переплёты крыльев деревянные (сосновые). Аппарат стоял с колёсами. Крылья приходились приблизительно на сажень (с небольшим) от земли. В лодке две мачты. Крылья удерживались проволочными верёвками, натянутыми к мачтам и к подставкам. Двигателей два, расположены в передней части лодки: большой немного выдвинут от середины лодки, меньший ещё ближе к носу. Устройство этих двигателей и составляло секрет А. Можайского. Винтов было три о четырёх лопастях каждый, два в прорезях крыльев, против большого двигателя. Третий на носу лодки, на валу от меньшего двигателя. Рамки винтов деревянные, обшиты тонкими дощечками. Шов проволочный. Винты покрыты серым лаком. Рулей два – вертикальный и горизонтальный, прикреплены к корме и приводились в движение проволочными канатами и лебёдками, помещёнными около кормы. Работа шла медленно по случаю безденежья, чего г. Можайский не скрывал. Никто и не интересовался его работами, и помощи ниоткуда не было».

Летом 1883 года самолёт, наконец, был построен и имел следующие размеры: 23 метра в длину, размах крыльев 22,8 метра. Вес аппарата составлял 57 пудов, что примерно равнялось 934 килограммам.
Можайский назвал свой самолёт «Жар Птица».
На испытаниях присутствовали военные и представители Русского Технического Общества. Самому Александру Фёдоровичу Можайскому лететь на его самолёте не разрешили потому, что считалось, что в возрасте 57 лет организм может не выдержать такие нагрузки. Управлял самолётом помощник Можайского механик Иван Голубев.
К сожалению, сказать, как прошёл полёт точно невозможно. Военное ведомство требовало полной секретности поэтому документов, фиксирующих факт первого полёта, не существует.
Но в Военной энциклопедии Сытина в 1916 году первый полёт самолёта Александра Фёдоровича Можайского описывается так: «Первый полёт аэроплана на военном поле в Красном селе дал результаты неважные: аппарат отделился от земли, но, будучи неустойчивым, накренился набок и поломал крыло. Дальнейших опытов не было за неимением средств. Аппарат Можайского интересен, как первая практическая попытка построить большой аэроплан.»

Несмотря на неудачу, вклад Александра Фёдоровича Можайского в мировую авиацию неоценим. Можайский по праву признан первым российским авиаконструктором. Ему удалось построить и довести до лётных испытаний аппарат тяжелее воздуха, который сейчас мы называем самолёт.
Дерзнув, он бросил вызов времени и опередил его!