Как я нянчил трясогузок

Меня зовут Пётр. В мои восемь лет я умею делать многое: отец научил меня колоть дрова, косить газонную траву до состояния бархатистого ковра, а прабабушка - вязать берёзовые веники для бани. У нас большой дом с садом, где всегда найдется работа по хозяйству. Одним июньским утром мне доверили грядку с морковкой, на которой было столько сорняков, что, казалось, жизни не хватит её выполоть. Я лениво выщипывал травинки (признаюсь, это занятие мне не по душе), одновременно ныл и жаловался, что у меня нет детства, надеясь, что мама отпустит меня погулять без прополки. Никакие хитрые выдумки меня не выручали. Тогда я пораскинул мозгами и сказал:
- Мам, ну для чего трудиться на грядках, если можно купить морковку на рынке?
Мама тем временем рыхлила землю вокруг пышных болотно-зеленых баданов, окаймлявших влажный газон.
- Петя, благодаря труду обезьяна стала человеком. Ты же не хочешь превратиться в обезьяну?
- Не-е-ет уж, спасибо! Не хочу! – возмущенно заявил я, гадая, шутит мама или говорит всерьез.
Я продолжал полоть, строя в голове план приключений на день.
- Вот это да! – воскликнула мама. – Поразительно! Гнездо! Скорее беги сюда - погляди!
Я сорвался с места и через считанные секунды наблюдал, как мамины руки бережно приподняли широкие листья-лапы бадана, рассекретив гнёздышко с единственным крохотным яйцом белого цвета в серую крапинку.
- Сынок, смотри, какая тонкая работа! – прошептала мама, будто опасаясь кого-то разбудить.
Уютное гнёздышко было удивительно ладно сложено из птичьих перьев, сухих былинок и березовых листьев, а крупный ушастый бадан обеспечивал естественное укрытие от дождя.
- Что это за легкомысленная птица?! – возмутился я, - Устроила себе гнездо на расстоянии шага от человеческого дома, оставила яйцо на сырой земле и совершенно не беспокоится о безопасности своих будущих птенцов!
- А может, она, напротив, доверяет сильному умному человеку и ожидает от него защиты? – предположила мама.
Наши догадки были бесцеремонно прерваны щебетанием двух птиц: при этом одна из них скакала по крыше флигеля и бросала в нашу сторону молнии-взгляды, а вторая – прыгала вокруг нас по траве, энергично встряхивая хвостиком, и с убедительностью оратора твердила что-то на своем птичьем языке. Я пригляделся к этой обезумевшей парочке – обе птицы носили черную “шапочку” на голове, грудь украшал черный нагрудник, а крылья были серыми с белыми полосками, плавно переходящими в длинный черный хвост.
- Это трясогузки! – поделилась знаниями прабабушка Люба, наблюдавшая за нами из цветника. – Прилетели в наши края гнездиться. Они часто строят себе дома вблизи водоемов, а эта пара поселилась на наших глазах, видимо, потому что мы регулярно поливаем газоны, и здесь всегда влажно. По примете, если возле нашего дома поселилась трясогузка, это принесет удачу! – добавила прабабушка.
Мама была в восторге:
- Быть свидетелями того, как пернатые родители ухаживают за яйцами и вместе с ними ожидать появления птенцов – какой щедрый подарок мы получили от лета!
Впечатлённый нашими гостями, я быстро дополол грядку, и отправился на поиски друзей. Обычно я беру самокат или обуваю роликовые коньки для скорости, но в этот вечер хотелось пройтись пешком. Я шел навстречу июньскому закату, растекавшемуся по поселку жгуче-алым озером. Мы с мамой часто любуемся им, и она сетует на то, что еще не нашлись такие оттенки в палитре художников, которые бы правдиво передали краски нашего заката. Я непременно буду вспоминать его зимой. При этой мысли мне стало тоскливо от того, что осень и 1 сентября неизбежны.
Вдруг я услышал захлёбывающийся хохот мальчишек – голоса доносились из сосновой рощи. Что-то мне подсказывало, что они играли в шишечный бой. Приблизившись, я заметил Макара, Стёпку и Адриана: каждый забрался на башню-сосну и оттуда стрелял шишками. Я вступил на поле боя в самый его разгар, мальчишки обрадовались появлению новой мишени и обрушили на меня град шишек. С ловкостью обезьяны я забрался на свободную сосну и начал обороняться. Перестрелка продолжалась до тех пор, пока шишки на соснах не закончились. Мы спрыгнули с деревьев и продолжили бой, подбирая шишки с земли. Обессиленные, умиротворенные и довольные, мы уселись на бревно передохнуть.
- Ребят, а у меня возле дома поселились трясогузки, и скоро родятся птенцы! – поделился я.
- А кто такие трясогузки? – заинтересовался Макар.
- Это перелетные птицы. Летом живут у нас в России, а осенью улетают в теплые страны. Приходите ко мне завтра – покажу.
Ребята хором согласились прийти на следующее утро. Я попрощался и поспешил домой – по вечерам я должен читать детективные рассказы, которые прислала мне почтой троюродная сестрёнка Алина из Челябинска. Честно говоря, я ненавижу читать, но чувствую, что как старший брат (Алине всего шесть лет), должен подавать хороший пример младшей сестре. Поэтому я читаю, а потом рассказываю ей по телефону о книжных приключениях.
Утром следующего дня я услышал сквозь сон пение соловьев и пеночек. Они перебивали друг друга, как будто опасались, что им не хватит лета спеть все любимые песни. Пение убаюкивало меня, хотя солнечные лучи щекотали веки. Я сделал над собой усилие и вскочил, затем подбежал к окну и увидел маму, направлявшуюся в спортивной форме к калитке. По утрам она совершает пробежку в лесу.
- Мам, я хочу с тобой! – выкрикнул я.
- Доброе утро! Выходи скорей и догоняй! – последовал бодрящий ответ мамы.
Я умылся, выпил наспех воды, уселся на велосипед, и через пару минут догнал маму.
Она бежала - я ехал позади. Внезапно дорогу перебежала крыса, ловко свернулась клубком и скатилась в низину. Крыса оказалась трусливым ежом, который укутался в свои иголки и приготовился отражать атаку. Я наклонился, чтобы разглядеть его поближе и услышал хрюканье. Ёж оказался совсем не грозным, а уморительно потешным. Мама тем временем ускоряла бег из-за комаров, мчавшихся за ней облаком. Я догнал ее в глубине темной сосновой аллеи, переходившей в березовую рощу. За аллеей виднелось поле душистого разнотравья - мы часто собираем там тысячелистник, иван-чай и дикую ромашку.
- Надо будет заварить на завтрак травяной чай.. – подумал я.
Мама остановила меня жестом, сказав “Смотри!”
На наших глазах через поле плавно летела крупная птица. Это был филин. Я впитывал глазами, как он щедро расправил крылья, и казалось, наслаждался полетом. На мгновение филин обратил каменный взор в нашу сторону, и безразлично продолжил свой путь, исчезнув в березовой роще.
- Вот повезло! – обратился я к маме.
- Да, бабуля оказалась права. Такая встреча – настоящее везение.
- Мам, куда он улетел?
-Наверно, охотиться. Филин - хищник. Он добывает себе еду и днем, и ночью.
Я задумался: наверняка, у него не болит голова о том, что нужно писать прописи или решать задачи по математике. В Англии придумали в своем алфавите всего 26 букв, а в России детям подкинули лишнюю работу – прописать 33 буквы! Если б я мог заново родиться, я был бы вот таким вольным филином и не видел бы прописи даже во сне! Сейчас он, скорее всего, решает, кого съесть – если он хочет “заморить червячка”, то мышь, а если плотно пообедать, то зайца. И тут мне стало холодно при мысли, что филин может пролетать над нашим домом.
- А если он заметит трясогузок? Ведь они заняты хлопотами о гнезде, и могут забыть об опасности! Мам, я поеду домой! Хочу присмотреть за птицами!
Я мчался на велике, как стрела. Тревога за моих трясогузок прибавляла мне сил во время езды в горку.
Осторожно открыв листья бадана, я с возгласом радости обнаружил еще одно яйцо - теперь их было двое! Трясогузок рядом не оказалось - наверно, отправились ловить комаров. Гнездо было надежно спрятано под баданом, поэтому можно было спокойно идти завтракать. Вскипятив воду в самоваре на шишках, я приготовил чай, и как раз к этому времени пришли Макар и Адриан. Насмотревшись вдоволь на яйца, они выпили со мной чаю с плюшками, и мы отправились гулять.
В течение последующих дней я находил новые яйца в гнезде. По утрам, не умываясь, я бежал заглянуть под бадан с таким же нетерпением, с каким я заглядывал под новогоднюю елку в ожидании подарка. На свет должны были родиться пять птенцов. Любопытно, когда им станет тесно внутри? По рассказам родителей, они ждали моего рождения девять месяцев! Это была лучшая пора моей жизни – плавай себе у мамы в животе, как в бассейне, играй сколько хочешь, ешь разные вкусняшки. Но я также знаю, что девять месяцев нестерпимо долго – ровно столько я учился в первом классе, и чуть было не сошёл с ума от уроков и холодной весны, которая предательски одолжила март и апрель зиме. Сколько же времени будет длиться ожидание птенцов? Я решил вести отсчет дней - приклеил к стене альбомный лист и написал на нем “Календарь беременности трясогузки”. Я обрадовался, что во втором классе мне не нужно будет ломать голову над темой проекта – мое исследование шло полным ходом. Я заметил, что муж трясогузки приносил в клювике червячков и заботливо кормил жену, пока она согревала яйца. В энциклопедии, которую я нашел в домашней библиотеке, я прочел, что трясогузке во время полета жизненно необходимо съедать по насекомому каждые три-четыре секунды. Это значит, что птицы почти не отдыхают, длительное время занимаясь охотой.
Как-то жарким днем прабабушка попросила меня полить огурцы в теплице.
- Бабуль, сколько можно их поливать?! Я же вчера их полил!
- Петя, а ты каждый день хочешь пить? – вопросительно ответила прабабушка.
Я понял намёк, и покорно взялся за шланг, по которому бежала ледяная вода. Раскаленный воздух так и напрашивался, чтобы его освежили влагой. Я услышал доносившийся с улицы голос Симы, моей подружки:
- Петяяя! А тут Нарцисс обхаживает ваш забор и жадно глядит в щели! Может, он яйца учуял?
Я отворил калитку и, выглянув, убедился, что любимец наших соседей, дьявольски красивый кот Нарцисс, цепко всматривался своими зелеными глазами в проем нашей калитки. Встретившись со мной взглядом, он отвел глаза, уселся на хвост и с театральной убедительностью, облизывая лапу, приступил к полуденному умыванию. Я решил ему помочь, направив на ярко-рыжую шевелюру струю воды из шланга. Нарцисс метнулся прочь от забора, брезгливо стряхнул воду со своего холеного тучного тела, и направился к хозяйскому дому непобежденным, но уязвленным шагом. Кот исчез, а внутри меня поселилась щемящая тревога – за птенцов, их родителей и за их жизнь.
- Сима, как ты думаешь, он вернется?
- Конечно, это же последний мерзавец! – уверенно ответила Сима.
- Что же делать? Не представляю, как уследить за ним – ведь он может подкрасться к гнезду в любое время дня и ночи!
Сима старше меня на два года, и, наверно, поэтому я ожидал услышать от нее спасительный ответ. Но Сима молчала.
- А что, если загородить гнездо деревянным ящиком с такими просветами, чтобы трясогузки смогли через них проходить, а Нарцисс не мог бы достать до гнезда даже лапой? – предложил я.
- Молодец! Я бы не додумалась! Кстати, у Стёпки папа любит плотничать. Можно обратиться к нему за советом! – заявила Сима, обрадовав меня своей находчивостью.
Я полил огурцы, и мы вместе пошли к дяде Лёше. Он одобрил наш план и пообещал к трем часам приготовить доски нужного размера, а сколотить их - предложил мне. В три часа дня я держал молоток и первый гвоздь. Дядя Лёша собрал доски и показал место, куда заколачивать гвоздь. Я метко стреляю из рогатки, неплохо забиваю шайбу в ворота, но ударить молотком по гвоздю у меня получилось далеко не сразу. Гвоздей было много, и я злился на себя за неловкость рук. Не знаю, как дядя Лёша терпел мою возню – лично я давно бы прогнал такого неумеху. Наконец, я забил последний гвоздь и стал обладателем надежной деревянной брони от хищных поползновений Нарцисса. Дядя Лёша молодец – вот нам бы такого учителя в школу! Я может, и полюбил бы ходить на уроки.
Придя в наш сад, я установил ящик над баданом, глубоко зарыв края в землю, чтобы у Нарцисса не получилось его перевернуть или сдвинуть. На смену тревоге пришел азарт. Трясогузки благосклонно отнеслись к укреплению их жилища, ловко сновали внутрь деревянной решетки и за ее пределы, излучая уверенность в будущем дне. Нарцисс, казалось, переехал жить в другой поселок. В течение трех дней ни я, ни ребята его не видели. Поэтому, мы окончательно о нем забыли, и проводили палящие летние дни, обливая друг друга водой из водных пистолетов и даже вёдер.
Однажды (по моему календарю это был тринадцатый день беременности трясогузки) мы с ребятами обливались на лужайке вблизи моего дома. Нас остановил дикий писк и отчаянный щебет неизвестного происхождения. Мы бросились к гнезду, и стали свидетелями любопытного зрелища: Нарцисс, прильнув пузом к газону, закрыв глаза и плотно прижав уши, замер под мощной атакой воробьев, скворцов, трясогузок и других птиц незнакомых мне мастей. В воздухе повисло облако перьев и кошачьих рыжих волос. С нашим появлением птицы шарахнулись в разные стороны, а Нарцисс, уличив момент, скользнул вдоль газона, как привидение, и скрылся за калиткой. Я был потрясен героизмом птиц и их взаимовыручкой. Как трясогузкам удалось собрать птичье войско и отстоять свое право на жизнь? Удивительно смелые птицы!
Первый трясогузёнок вылупился на пятнадцатый день. В последующие дни гнездо наполнилось пятью пушистыми серыми комочками с залепленными глазками. Они прижимались друг к другу, тоненько попискивая. Казалось, мое сердце вот-вот выскочит наружу от восторга. Я твердо ощущал, что породнился с трясогузками, и проникся к ним уважением за их отвагу и заботу о птенцах. Родители трясогузят теперь улетали на охоту по очереди – гнездо ни на секунду не оставалось без присмотра. Спустя несколько дней после рождения, у трясогузят открылись глазки. Один крупный трясогузёнок зашагал внутри гнезда, наступая своим братьям и сестрам на головы, на что они отвечали яростным писком. Любая попытка птенцов выбраться за пределы гнезда вызывала у меня беспокойство, а у их родителей – ликование. Трясогузка-мама демонстративно показывала детям, как нужно скакать по газону. Довольно скоро птенцы оказались на лужайке, где я обычно играю с друзьями в мяч. Они рассыпались по траве, как бисер, и мне было непросто уследить за всеми.
Однажды утром, когда июнь приближался к своему концу, я долго искал трясогузят. Разве возможно, чтобы они покинули меня? Я же превратился ради них в няньку! Обойдя вокруг дома, я вышел за ограду и упрямо высматривал птенцов в траве, с каждым шагом теряя остатки надежды. Я вернулся к заброшенному гнёздышку – оно было единственным напоминанием о том, чему научили меня птицы. Мысленно благодаря их за урок труда, отваги и любви, я улёгся спиной на мягкий газон и растворился в нежности лазурного неба. По его просторам шныряли вольные ласточки в погоне друг за другом. С завистью наблюдая за ними, я понял, что они играют в пятнашки. Везёт ведь птицам!
Вечером мы с мамой пололи грядку клубники. Я вспомнил наш разговор о происхождении человека от обезьяны.
- Мам, это правда, что в далеком прошлом мы были обезьянами?
- С таким же успехом можно утверждать, что мы произошли от крокодилов или свиней – ведь у них, как и у людей, четырехкамерное сердце. У остальных животных – трёхкамерное. А если говорить серьезно, то человек стал Человеком благодаря воображению и творческому труду.