«Мокрая книжка» Осторожно! Внутри тринадцать морей и океан в придачу

МОКРАЯ КНИЖКА
Осторожно! Внутри тринадцать морей и океан в придачу.

– Сколько-сколько в России морей? – Паша таращит глаза на учебник и звонко хлопает себя по лбу – Да я столько в жизни не запомню. А если и запомню, сразу забуду.
– Я тоже так думал – улыбается папа, – Пока твой дедушка мне «Мокрую книжку» не подарил.
– Мокрую?! – хихикает Паша – Смешное название!
– Ничего смешного – папа поправляет очки и начинает загибать пальцы, – Мы с ней один, два, три,.. девять раз дома потоп устраивали. Пока твоя бабушка её вместе с моими детскими вещами на чердак не унесла. Книжка и сейчас где-то на чердаке. Хотя нет, наверное, в подвале. Лежала бы на чердаке, нас бы давно затопило.
И вдруг – кап! – с потолка что-то капнуло прямо Паше на нос.
– «Мокрая книжка»! – догадался Паша и бросился на чердак.
Там, среди сломанных игрушек, этажерок и стульев на трёх ножках лежит в большой луже «Мокрая книжка». Та самая, которую ты сейчас держишь в руках. Видишь, что на ней написано: «Осторожно! Внутри тринадцать морей и океан в придачу». Так что советую тебе надеть резиновые сапоги, а лучше водолазный костюм с маской.
Готово? Тогда переворачивай страницу и плыви… То есть читай. И все тринадцать морей России запоминай.


Море отважных варягов – раз!
Только Паше все эти предупреждения про водолазный костюм и маску нипочём. Он забирается с ногами на табуретку, рывком раскрывает книжку и тут же жмурится: в лицо летят морские брызги.
– Не такие уж и солёные – Паша пробует брызги на вкус.
Ничего удивительного! Это же Балтийское море. А в нём очень много пресной воды. Так много, что можно не волноваться: в случае кораблекрушения или слишком долгого плавания, воду Балтийского моря смело можно пить и даже утолить ею жажду. Но Паша и не думает волноваться. Он с головой погружается в чтение про наших предков, древних варягов. Они это море хорошо знали, вдоль и поперёк его на своих ладьях исходили. Одни торговали, другие воевали, третьи искали за морем службу. Не зря Балтийское море раньше называли Варяжским. Да и сейчас. Если закрыть глаза и прислушаться, можно в плеске волн услышать старинные варяжские песни. Паша закрывает глаза и ему кажется, что табуретка сама по себе начинает покачиваться. То ли на волнах, то ли на варяжских ладьях.


Залив змей – два!
– Б-р-р! – вздрагивает Паша, как только переворачивает страницу.
От неё веет холодом и белым туманом.
Понятное дело, с этой страницы ведь Белое море плещется. А оно именно такое – холодное, туманное, белое. Ещё бы! Половину месяцев в году Белое море покрыто льдом. Не очень удобно для торговых кораблей, которых раньше в Белом море о-го-го как много было. Каких-нибудь триста лет назад по нему проходило большинство торговых русских путей. Здесь же ещё в далёком пятнадцатом веке построили первый русский международный морской порт. Вот только в те времена море называлось не Белым и даже не морем. Моряки прозвали его Заливом змей.
Паша одёргивает руку от страницы и внимательно всматривается в холодную туманную воду – вдруг змея?! Но как это ни странно никаких змей в Заливе змей не водится. А называли его так потому, что берега Белого моря настолько изогнуты, будто их прочертили гигантские змеи.

Личное море барина – три!
Льды, туманы, змеи – Паша поскорее переворачивает страницу и ёжится.
Кажется вокруг становится ещё холоднее. Но тут на чердак взбирается папа. С термосом горячего чая и непромокаемой курткой подмышкой. Папа накидывает куртку Паше на плечи, протягивает наполненную крышку термоса, от которой идёт ароматный пар, усаживается рядом на шатающийся стул и, как и Паша задирает ноги повыше – чтобы не промочить в расплескавшемся по полу море.
– Ба-рин-це-во море – читает Паша, потягивая чай.
И тут же представляет себя этаким барином с соболиной шубой на плечах, горячим самоваром и своим личным морем.
– Не барИнцево, а БарЕнцево – со смехом поправляет Пашу папа.
Действительно, был такой мореплаватель Виллем Баренц. Он руководил тремя арктическими экспедициями и в последней трагически погиб вместе с кораблём. В честь него море и назвали Баренцевым. А раньше оно называлось Северным, Русским, Ледовитым, но чаще всего Мурманским.

Бобровое море – четыре!
Шлёп! – Паша резко одёргивает руку от книжки и горячий чай расплескивается в холодное море на полу.
– Пап, кто-то мокрый и шершавый меня по руке шлёпнул.
– Хорошо, что не укусил – подтрунивает над сыном папа – На этой странице Бобровое море плещется, а у бобров знаешь какие зубы!
– При чём тут бобры? – удивился Паша. – Написано, Берингово море. Или беринги – это какие-то дальние родственники бобров?
Витус Беринг – никакой не бобр – улыбается папа. – Это мореплаватель, который исследовал море, тогда называвшееся Бобровым. А всё потому, что в нём водилось очень много каланов – морских бобров. Их шкурки были такими ценными, что на них постоянно велась охота. Хорошо, что вовремя опомнились, охоту на морских бобров запретили и в Красную книгу их занесли.
– Да – кивает Паша и аккуратно, чтобы не потревожить бобров переворачивает страницу – И хорошо, что море в Берингово переименовали. Никому не придёт в голову устраивать охоту на Витуса Беринга.


Воронье море – пять!
– Я знаю! – кричит Паша, когда страница сама собой переворачивается и волны бьются о ледяные глыбы, будто птицы о стекло – В этом море водятся морские вороны, да?!
Но вместо ворон куда ни глянь, всюду высятся обломки льда. Белого, матового, не блестящего.
– Это торосы – объясняет папа – Нагромождение льдин. Будто кто-то расколол ледяной покров топором, а потом пытался собрать из них замок или башню.
– Раз здесь нет никаких ворон, почему тогда море – КАРское? – не унимается Паша.
Вместе с папой он склоняет голову над книжкой и проводит пальцем по тонкой голубой жилке, извивающейся на странице.
– Река Кара – читает Паша.
Теперь понятно. Море назвали Карским по имени впадающей в него реки Кары. Оказывается, на языке ненцев – местных жителей, живущих в этих местах, «харе» переводится как торосистый лёд. Его на Карском море – Паша теперь это знает – видимо невидимо.


Море лаптей – шесть!
– Да не лаптей! – смеётся папа, – А Лаптевых! Дмитрий и Харитон Лаптевы были двоюродными братьями и к тому же полярными исследователями.
– И почему их всех на север тянуло? – ёжится Паша и осторожно трогает обжигающе холодную воду, на глазах превращающуюся в лёд. – Нет бы, тёплые моря открывать и исследовать.
Действительно, большинство морей России – северные, ледяные, ледовитые. Море Лаптевых – крупнейший источник арктического морского льда. Из-за таяния этого самого льда в море Лаптевых сильные течения и частые штормы. Такие сильные и такие частые, что смывает целые острова. Да-да! Некоторые острова, открытые в девятнадцатом веке полностью исчезли. Обидно. Ведь именно на островах моря Лаптевых найдено множество хорошо сохранившихся останков мамонтов. Так что это не только море, но заодно и зоологический музей под открытым небом.

Самое холодное море – семь!
– Что это? – Паша переворачивает страницу и море на полу моментально покрывается коркой льда.
Пальцы, держащие книжку тоже коченеют и папа достаёт из карманов куртки Пашины варежки.
– Это Восточно-Сибирское море – говорит папа. – Самое холодное море в мире.
– К-к-как же по нему корабли ходят? – дрожит Паша – Тут же сплошной лёд.
И правда. Большую часть года Восточно-Сибирское море покрыто льдом. Так что навигация здесь длится всего несколько месяцев – с конца июля и до начала ноября. А в остальное время по морю запросто можно передвигаться на нартах – узких длинных санях, запряжённых собаками. Именно на нартах, а не на кораблях были открыты большинство островов и полуостровов Восточно-Сибирского моря.
А ранним летом на льду Восточно-Сибирского моря пасутся овцебыки. Они выходят на морской лёд, слизывать соль с торосов.


Двухдневное море – восемь!
– Как это двухдневное? – вслух спрашивает Паша и спешит сам прочитать ответ.
– Дело в том, что по Чукотскому морю проходит…
– Ух ты! – перебивает папу Паша и соскакивает со своего стула прямо на ледяной наст. – Линия перемены дат! Можно поставить корабль на якорь так, что на носу у него будет сегодня, а на корме уже завтра?!
– Да что там корабль! – подхватывает папа. – Можно самому встать так, что одна твоя нога будет в прошлом, а другая в настоящем.
Паша широко расставляет ноги и представляет, каково это – быть в двух днях одновременно.
– Почему тогда море Чукотским называется? – проверяет папу Паша.
Но папа только хитро улыбается.
– Чукотское – по названию чукотского народа, населяющего Чукотский полуостров – без запинки выдаёт он.
И Паша улыбается. Он тоже запомнил и, кажется, навсегда.


Речное море – девять!
– Здесь, наверное, охотится хорошо – выдвигает версию Паша, добравшись до страницы с Охотским морем.
Но папа только качает головой.
– Охота – это река, которая впадает в море и в переводе с эвенского языка означает… река.
– Речное море! – смеётся Паша.
И это не единственное забавное название, встречающееся в Охотском море. Ещё здесь есть, например, остров Недоразумения. По случайному недоразумению участники одной исследовательской экспедиции забыли отметить этот остров на карте. А когда вспомнили, так его и назвали – Недоразумение.
Но забавно это только на словах. На деле Охотское море – суровое и опасное. В 2010 году в его льдах застряли сразу пятнадцать судов! В их спасении принимала участие целая флотилия ледоколов. В том числе и ледокол «Красин», который сейчас стоит в Петербурге и работает, как музей.


Смешанное море – десять!
– Вот это да! – удивляется Паша – Как Японское море оказалось в России?
Он снова забирается на табуретку, потому что море под ногами потихоньку оттаивает и начинает плескаться, поднимая волну за волной.
– В этом море всё перемешалось – говорит папа – Россия и Япония, холодное течение и тёплое, северная природа и южная.
Действительно, если опуститься на глубину Японского моря можно увидеть, как осьминоги и кальмары – жители тёплых морей снуют в подводных садах из бурых водорослей ламинарий, обычно растущих в северных морях.
А ещё именно на Японском море стоит город-порт Владивосток – тихоокеанские ворота России.


Море чёрных якорей – одиннадцать!
Паша переворачивает страницу и улыбается. Вокруг вдруг становится тепло, даже жарко и из книжки ему на ботинки выплёскивается тёмная, и главное тёплая вода.
– Чёрное море! – догадывается Паша.
Это море он хорошо знает. Каждое лето на него с папой, мамой и дедушкой ездит. А обратно чёрным-пречёрным приезжает. Да и вода в Чёрном море такая тёмная, что название и запоминать не надо, само напрашивается. Но дело не только в цвете воды. Глубоко-глубоко в Чёрном море, начиная от 150 метров и ниже, существует слой сероводорода. Из-за него все якоря, опущенные на глубину, покрываются налётом чёрного цвета. Считается, что именно из-за этого факта моряки и прозвали это море Чёрным.
– А ещё в сероводородном слое нет ни одного живого организма – добавляет папа. – Так что если решишь путешествовать на подводной лодке, выбирай другое море. В этом и лодка почернеет и в иллюминатор посмотреть не на кого.


Море по колено – двенадцать!
Паша снова переворачивает страницу и ему кажется, что воды на полу заметно убавилось, и она стала ещё теплее.
– Моё любимое море – говорит папа. – Азовское!
– Ну-у-у, не знаю – протягивает Паша – За что эту мелочь любить? Древние греки его озером называли, римляне вообще болотом. В книжке написано, это самое мелкое море в мире.
– Вот именно! – папа мечтательно закрывает глаза – Мелкое, тёплое, а рыбалка в нём какая! Его раньше не только озером и болотом называли, но ещё Судакским или Лещиным морем. А ещё Азовское море хоть и маленькое, зато удаленькое. Оно среди всех морей в мире проделывает самый долгий путь до океана.
Паша ещё раз смотрит на воду под ногами, а потом на страницу в «Мокрой книжке». Неужели такое мелкое море способно на такой большой путь. Самый долгий путь до океана?
– Беру свои слова обратно – улыбается Паша и прикасается ладошкой к мелкому морю. – Никакое ты не болото, а самое трудолюбивое море в мире! У римлян просто книжки такой не было, откуда им было про твой путь к океану узнать.


Испаряющееся море – тринадцать!
– Папа! Паша! – раздаётся откуда-то снизу испуганный мамин голос. – Несите тряпки, у нас в гостиной потоп!
– Мы сейчас! – кричит папа и машет на Пашу руками – Переворачивай скорее, а то мы так весь дом затопим.
Паша быстрым движением переворачивает страницу и громко читает вслух: «Кас-пий-ско-е мо-ре». И надо же! Вода будто знает, что ей грозит мама с тряпками и начинает испаряться сама по себе.
– Куда это оно? – удивляется Паша – Тоже к океану торопится?
Но Каспийское море никуда не торопится. Можно сказать, что это самое ленивое море в мире. Его вода не впадает ни в один океан, она просто медленно испаряется с поверхности. Пф-ф-ф! И прямо на глазах у Паши и папы большая лужа на чердаке становится меньше, ещё меньше, пока не испаряется совсем.

***
Паша с сожалением закрывает книжку и смотрит по сторонам. Вокруг сухо, темно и пахнет чердачной пылью. Ни льдов, ни туманов, ни тёплых морских волн под ногами. Даже бобры, и те все куда-то подевались.
– Неужели мне всё это почудилось? – расстраивается Паша.
Но папа смотрит на него с какой-то особенной хитринкой и предлагает: «А ты проверь? Сможешь повторить все тринадцать морей России?»
Паша закрывает глаза и вспоминает варягов на ладьях, морских бобров, чёрные якоря… и выпаливает без запинки: Балтийское, Баренцево, Берингово, Белое, море Лаптевых, Карское, Чукотское, Японское, Охотское, Восточно-Сибирское, Чёрное, Азовское и Каспийское!
– Ничего не забыл? – улыбнулся папа.
Паша смотрит на обложку «Мокрой книжки» и морщит лоб.
– Тут написано: «Осторожно! Внутри тринадцать морей и океан в придачу». Но об океане в книжке ни слова. Тишина.
– Ясное дело! – говорит папа. – Океан-то, Тихий! Вот он тихонечко и примостился на последней странице. Кстати, ты знаешь, почему Тихий океан так называется?
Паша радостно машет головой и снова распахивает книжку в предвкушении ещё одной мокрой, солёной и полной приключений и удивительных фактов истории. Но тут снова раздаётся голос мамы:
– Папа! Паша! Ну где же вы? Потоп давно закончился, а ужин давно начался. Идите картошку есть. С котлетами.
Паша любит котлеты. Но сейчас ему не терпится поскорее вырваться из-за стола и запереться в ванной. Там можно спокойно дочитать «Мокрую книжку», не боясь затопить океаном весь дом.
Но мама не торопится отпускать их с папой из-за стола. Сначала она кормит их картошкой с котлетами. Потом заваривает чай. И, наконец, гордо водружает на стол поднос с сахарными рогаликами.
– Ладно – говорит мама, запивая рогалик чаем – Включайте ваш океан!
Паша от удивления роняет «Мокрую книжку» на пол и она раскрывается на последней странице.

Океан Магеллана
– Кто такой Магеллан, знаешь? – спрашивает Папа, поднимая «Мокрую книжку».
Ф-р-р-р-р! – разливается из книжки по полу вода.
Паша, конечно, Магеллана знает. Но кто он такой и чем знаменит – не помнит.
– Магеллан совершил первое кругосветное путешествие в мире, чем доказал всему свету, что Земля круглая – подсказывает мама.
Да, экспедиция Магеллана первой пересекла Тихий океан. И надо же было так случиться, что в течение многих недель пути на них не обрушилось ни одного шторма. Мало того, корабли Магеллана попали в Тихом океане в полный штиль и застряли посреди него. Паруса висели без движения, моряки страдали от голода и жажды. Только спустя три с половиной месяца экспедиции удалось поймать ветер и направить корабль к ближайшим островам. За эту многомесячную тишину и штиль Магеллан и назвал океан Тихим.

***
За окном темно и тихо. В комнате тепло и уютно. Папа, Мама и Паша сидят за столом, пьют чай с сахарными рогаликами и мечтают о дальних странствиях и бескрайних морских просторах. А под ногами у них плещется тринадцать морей и океан в придачу.