Сказки о природе



Побег из зоопарка.
Как то приехали в лес люди на машине и с ружьями. Разбежались обитатели леса, попряиались кто куда, но медвежонка, лисёнка и белочку люди забрали с собой. Живыми увезли их в железной клетке. Сорока-белобока провожала их до самого города, а там и серая ворона помогла ей выследить дальнейший путь пленников. Узнали обитатели леса, что друзей держат в зоопарке.
- Плохо им там, - жаловалась Серая ворона, - не видать им больше родного леса.
- Скучают они по родной сторонке, - утверждала и Сорока-белобока, - с утра до ночи слёзы они льют, в тюрьме их держат, свободы лишили.
Год прошёл, второй прошёл, третий год наступил.
- Плохо им там, - не устают повторять Сорока-белобока и Серая ворона. - Скучают они очень по родному лесу. Домой хотят, свободными зверями хотят жить.
Решили тогда звери выручать своих друзей. Тёмной ночью тихо подкрались они к зоопарку. Сорока-белобока разведала куда люди прячут ключи от клеток. А Серая ворона стащила их. Лиса нарочно попалась служителю на глаза и в погоне за ней он ушёл далеко от клеток.
- Шуба! - кричит, - шуба сама ко мне забежала!
Белка с высокого дерева наблюдала, чтобы ни кто раньше времени не помешал, не вызвал охрану. Открыл медведь клетки, выпустил на волю пленников. Прибежали они в лес, на радостях устроили пир горой. Принесли всё что имели. Медведь притащил бочонок мёда, ведро малины, белки притащили орехи и грибы , лисички принесли на пир десяток уточек.
- Хорошо на свободе! - радуются освобождённые, - сидим, едим и ни кто в клетке нас не держит, пальцем на нас не показывает.
Поели-попили, порадовались и снова проголодались.
- Пошли на охоту, - приглашают освободители, - заготовлять грибы, ягоды и орехи, искать мёд, ловить уток и зайцев.
- А где служители? Это их обязанность, - отвечают медведь, лиса и белка, которых освободили, - Куда они запропастились? Почему вы их сюда не притащили? Мы проголодались!
- Вы же на свободе, - отвечают им, - сейчас сами должны заботиться о своём пропитании, о своём жилье.
- Но мы не умеем, - горюют бывшие обитатели зоопарка, - и где мы станем ночевать?
- Выройте яму, берлогу, найдите дупло.
- Сами? - удивились медведь, лиса и белка, - но зачем тогда вы нас освобождали? Мы ничего не умеем и не хотим уметь.
- Чтобы вы жили на свободе, в родном лесу.
- Свобода, это когда свободно делаешь, что хочешь! - решила лиса, - хоть куриц пасёшь, хоть уток, хоть просто так на травке валяешься.
- Свобода, - добавила белка, - это свободный выбор любого дупла.
- И любой берлоги! - рявкнул медведь, - Свобода, это есть когда хочу, и с кем хочу, и сколько хочу, и что хочу! Вы мне дали только мёд и ягоды, а я мяса хочу, мяса!
- А мне уточку от пера не очистили, - возмутилась лиса.
- А мне дали только кедровые орешки, - заплакала белка, - а где же грецкие?
- Мы о таких и не слышали. - Притихли обитатели леса, - то, что вы требуете называется изобилием, у нас его пока нет.
- Тогда вы рано нас освободили, - догадались недавние жители зоопарка, - поспешили. Сначала сделайте изобилие, а потом и нас зовите.
- Мы поспешили, - согласились обитатели леса, - а всё это Сорока и Серая ворона виноваты. Мы их зря послушались.
Но Сорока и Серая ворона высоко летают, их не поймаешь. А медведь, лиса и белка вернулись обратно в зоопарк, не понравилась им такая свобода.

Любопытная щука.
Тихо в речной воде. На водной глади спокойно лежит етнь от широкой ивы, прибрежных кустов, длинной удочки. Под толстой корягой уютно притаилась щука. У щёки зубы острые, кожа тёмная с белыми пятнышками, хвост широкий, плавники светлые, глаз зоркий. Беспечно у коряги плавают пескарики, серебристые сорожки, юркие окуньки. Выскочит щука, схватит двух-трёх ротозеев и снова притаиться. Замутнеет вода и снова посветлеет, успокоиться. Хорошо щуке под корягой, уютно, спокойно: устанет - поспит, проголодается - поест. Жила бы так щука долго, да стало ей любопытно - а что там наверху, за водной гладью? Красный шар плавает по голубой воде, какие то рыбы летают с длинными плавниками, высокие деревья растут. А ещё оттуда. на длинной нитке червяк спускается. Висит червяк прямо над корягой. Кто только из мелкой рыбы его схватит, червяк быстро рыбу на верх вытаскивает, и сам снова опускается, уже без рыбы. Что он там с рыбой делает? Не ест же её, он такой маленький. Разобрало тут шуку любопытство, что там на верху делается? Самой идти боязно. Поймала она карасика, есть его не стала, приказала.
- Вынырни с червяком на верх, посмотри что там делается и обратно назад возвращайся, мне всё доложи.
Забрал червяк карасика и вернулся обратно один. Поймала тогда щука сорожку, приказала и ей на верх сплавать, всё разведать, но и сорожка обратно не вернулась. Все рыбы от щуки прячутся, удалось ей поймать лишь маленькую плотвичку, велела и ей тоже на верх споавать. Делать нечего, послушалась плотвичка и вернулась обратно тихая, задумчивая. Выкинули её обратно в реку, велели побольше подрасти. На верху жарко, дышать не чем, но и в воде от хищной щуки тоже нет спасения. Решила плотвичка перехитрить щуку.
- Постой! - кричит щуке, - сейчас я снова глотать червяка буду, снова хочу в верхний мир вернуться!
- Чем же он тебе так понравился? - спрашивает щука.
- Там сейчас верхние рыбы себе повелителя выбирать будут. Нужна им тёмная рыба с белыми пятнышками, острыми зубами, широким хвостом и со светлыми плавниками.
- Так это ж Я! - кричит щука, - меня надо выбирать!
- А может и меня, - спорит плотвичка, - я тоже большой вырасту, и у меня тоже будут острые зубы, широкой хвост, белые плавники. А вот и червяк! За мной вернулся.
- За мной это! - крикнула щука и заглотала червяка. Поймали щуку рыбаки, спокойней стало жить мелкой рыбе в речке.

Помощь.
Как то летом сорока разнесла по лесу тревожную новость.
- Белка себе лапу сломала, прыгать сейчас не сможет, грибов и ягод себе на зиму не заготовит.
- Как! Почему? - всполошились звери, - белка же такая ловкая.
- Да вот, - отвечает сорока, - неудачно прыгнула на короткую ветку и промахнулась.
- Надо её лечить, - решил ворон. Но где то видел, как люди при аварии лечили руку своему товарищу. Они взяли доску и бинтом примотали её к раненой руке, чтобы сломанная кость у руки не двигалась, а заживала. Лапу у белки тоже надо к чему нибудь привязать. Но к чему и чем? Думали ворон и сорока как помочь белке и решили попросить волка сломать какую нибудь ветку вместо дощечки.
- Вы у меня просите сломать веточку? - удивился волк.
- Тебя. Разве ты не сумеешь?
- Да меня сроду ни кто ни о чём не просил, все говорят: волк злой, коварный! Да я для вас всё сделаю!
Отломил волк большую ветку, почти с маленькое деревце.
- Надо меньше, - говорит ворон, - с это веткой белка в дупло не поместится
Переломил волк ветку на две половинки.
- Ещё меньше надо, - просит ворон.
Переломил волк половинку ещё раз попалам. Эта веточка подошла белке. А вместо бинта решили использовать травку. Попросили мышку перекусить травку.
- Вы меня просите? - удивилась мышка, - неужели я, такая маленькая и слабенькая могу кому то чем то помочь?
- Можешь, мышка. Белка лапу сломала и надо травинку, чтобы лапу к веточке привязать.
Перекусила мышка стебелёк одуванчика.
- Этот стебелёк слабый, - говорит ворон, - он порвётся, покрепче надо.
Перекусила мышка стебелёк клевера.
- Этот стебель твёрдый, он узлом не завяжется, мягче надо.
Перекусила мышка стебель гибкой и длинной ромашки.
- Вот этот подойдёт, - согласился ворон и перевязал лапу белке.
Через пару недель сорока разнесла по лесу радостную весть.
- Белка поправилась и снова прыгает по веткам. И помогли ей в этом сердитый волк и маленькая мышь.

Медведь.
У старой ивы, что растёт на краю поляны, рядом в поваленной летней грозой столетней елью, сделал лежебока медведь себе берлогу. Подрыл себе Мишка нору поглубже, уплотнил лапами землю, прикрыл сверху валежником и улёгся спать. Тепло ему в берлоге, уютно, снятся Мишке сладкие сны. На верху бушует метель, а ему снится, что это пчёлы несут ему сладкий мёд. Снится вкусная малина, молочные метёлки овса. Но случилась оттепель, стал влажным снег, у корней ивы даже образовалась проталинка. По старому корню старой ели потекла талая вода к Мишке в берлогу. Залезла ему в уши, пощекотала нос, намочила рот. Облизнулся Мишка, чихнул пару раз и проснулся. Вылез на полянку, потянулся. Сейчас, думает, на речку схожу, рыбы наловлю, наемся, а ещё малинкой полакомлюсь. Открыл глаза - что такое? Всё кругом белым-бело, только берлога его развороченная чернеет. Деревья стоят без зелёной листвы, словно в удивлении ветки к небу протянули, а с них капельки воды капают. Мутное солнце на мутном небе низко катится, за нижние ветки деревьев задевает. Нет цветов, нет пчёл, нет бабочек, всё белой, холодной мукой посыпано. Подрёл Мишка к малиннике, к знакомой сосне, осинке, рябиннику. С трудом местность узнал. Лишь сосна по прежнему зеленеет, осинка грустно трепещет, на рябине сиротливо краснеют мелкие ягоды и какие то красные птицы их склёвывают.
- Куда малина делась? - ворчит Мишка, - кто белой мукой всё обсыпал? Какой разбойник всё украл, пока я спал?
Вдруг белый комок налетел на медведя. изогнулся комок и оказался зайцем в белой шубке.
- И тебя изуродовали? - огорчился медведь. - Кто тебя так покрасил?
- Мороз Иванович, - отвечает заяц. - так оно и лучше: на белом снегу лисе труднее меня заметить. А всёровно увидела, гонится за мной. Спаси меня, Миша!
- Прячься за меня, - разрешает медведь, - а я с лисой поговорю.
Лиса подбегает, шубка пушистая, хвост тоже рыжий, пушистый.
- Ой, - увидела медведя, - что ты, Миша, так рано свтал, спал бы ещё.
- Поспишь у вас, - бурчит медведь, - только я прилёг - у вас тут какой то разбойник побывал, всё украл: цветы, листву, ягоды, да ёще мукой всё обсыпал.
- Твоя правда, Мишенька, - соглашается лиса, - зовут того разбойника Мороз Иванович. Он всё заморозил, а потом ещё и снегом всё обсыпал.
- Я с ним разберусь! - грозиться медведь.
- И не вздумай, Мороз Иванович сильный очень, - предупреждает лиса. - Он даже день заморозил. День нынче стал коротким, не успеешь одного зайца поймать, а уж темно стало, так голодной спать и ложишься. Зато, посмотри, Миша, какая у меня шубка нарядная, да хвост пушистый!
Засуетилась лиса перед ним, завертелась. Мишка ногу поднял и наступил лисе на хвост, а сам толкает зайца: беги, мол, косой, спасайся. Заяц и побежал. А лиса кричит.
- Ой, Миша, ты ведь мне на хвост наступил!
- Где?
- Да вот, правой ножкой.
- Не может быть?
- Правда-правда.
- Неужели?
- Не уклюжий медведь, отпускай быстрей!
- Прости, не увидел, уж больно хвост у тебя большой и пушистый.
- Ты бы спал лучше, а то чуть без хвоста меня не оставил!
Лиса убегает, а медведь бредёт к речке. Там летом он ловил рыбу, но сейчас речка покрыта толстым льдом.
- Чего ты бродишь? - кричит медведю старый ворон с высокой ели. - Сто лет живу и каждый год зима бывает. Каждую зиму медведи спят, а ты чего бродишь?
- Где разбойник, Мороз Иванович? Я с ним поборюсь! Всё украл: ягоды, цветы, пчёл, бабочек, рыбу спрятал. Даже день коротким стал.
- Мороз Иванович всё надёжно снегом укрыл, чтоб ничего не замёрзло. Весна придёт и будут тебе и цветы и ягоды.
Послушался Мишка, вернулся в берлогу, лапу в рот засунул и уснул до весны.

Цапля и лягушка.
Как то весной объелась цапля лягушек. Жадный глаз ещё требовал еду, а живот уже надулся, тяжёлым стал. Подхватила цапля маленького лягушонка, да не удержала, он и шлёпнулся обратно в воду. Цапля нехотя опять его клювом подцепила, о он опять вырвался. В третий раз поймала его цапля и спрашивает.
- Чего ты, глупый лягушонок, так меня боишься? Разве хорошо тебе живётся в твоём грязном, холодном болоте? Разве приятно тебе жить такому холодному и скользкому? Разве вкусно ты питаешься одними комарами?
- Отпусти меня, - просит лягушонок, - тогда скажу.
Отпустила цапля лягушонка, забился он под корягу и говорит.
- Была бы ты, цапля, лягушкой, рассуждала бы ты по другому. Нравилась бы тебе наша сырость, защищающая нашу кожу. Нравился бы тебе зелёный цвет, иногда спасающий нас от врагов. И комарики показались бы вкусными. И каждый зверёк, цапля, жить хочет.

Волк и кошка.
Встретила как то в древнем лесу сытая кошка голодного волка.
- Пойдём, волк, - приглашает кошка, - жить к моему хозяину. Защитит он тебя от врагов, накормит, конуру даст тёплую. А то ты такой голодный и холодный ходишь. В вашем диком лесу ни поесть порядочному зверю, ни попить, ни отдохнуть как следует нельзя. Мои предки раньше ведь тоже дикими были, и лишь потом стали культурными, домашними животными.
Посмотрел волк на свой впалый живот, клочковатую шерсть, разорванное ухо, сравнил себя с кошкой, ухоженной и гладкой и согласился. Не обманула его кошка. Кормят волка каждый день, выделили ему отдельную будку, ни кто на него не нападает. Вроде бы всё хорошо, но повыть как следует на луну не дают, пробежаться как следует не где. Хотел волк перепрыгнуть через ограду, разбежался, а жирный живот мешает, лапы ослабли.
- Там, за оградой, такой же воздух, как и здесь, - утешает себя волк, - там такое же солнце, тоже небо, а здесь ещё и еда есть.
Остался волк жить у человека и постепенно превратился в собаку.

Две вороны.
В берёзовом лесу, на маленькой полянке встретились две вороны. Одна другую угощала булочкой, уворованной из магазина.
- Я сейчас с тобой дружить буду, - уверяла ворона, которую угощали, - вместе с тобой будем летать, спасаться от сокола, от собак и мальчишек с рогатками.
- И завтра? - уточняет первая ворона.
- Конечно, - уверяет вторая ворона.
- И послезавтра? И когда булочка кончиться?
- Конечно, ведь ты ещё принесёшь!
Потерялся.
Зашумела сорока, забеспокоилась.
- Внимание! Внимание! Потерялся ребёнок, зайчонок. Сидит он у высокой сосны, под ивовым кустом и горько-горько плачет.
- Где-где говоришь? - вкрадчиво переспросила лиса, - где заблудился маленький зайчёнок? У какого дерева? Под каким кустом?
- Тише ты, стрекотуха, - прикрикнул на сороку умный ворон, - не заблудился зайчёнок, а спрятался. Зайчиха-мама его оставила. Так у них, у зайцев, заведено: дети у них с раннего детства самостоятельные.


Беседка.
Решили звери построить у себя на ромашковой полянке беседку. Мало ли кто мимо пойдёт, присядет отдохнуть или от дождя спрячется. Мышка ямки вырыла, медведь брёвна заготовил, кабан доски натесал, олень столбы вбил, зайцы доски прибили, а лиса пушистым хвостом всё подмела.
Хорошая получилась беседка, прочная, нарядная. Вокруг беседки ромашки цветут, бабочки порхают. И вдруг грязно стало в беседке. не приятно туда заходить отдыхать. У самых дверей гнилые грябы валяются, на стенках нацарапаны неровные круги и линии, на верху шелуха от шишек валяется, на столбе чья то шерсть клочьями висит, на середине горка земли навалена.
- Кто это сделал? - возмутился медведь и собрал всех зверей на совет.
- Это не я, - ответил каждый зверёк, - и как не стыдно тому, кто беседку испортил?
- Хорошая была беседка, я сам видел, - сказал крот, - я специально под землёй ход прорыл, чтоб посмотреть. Ну и земли немного оставил.
- Хорошая была беседка, - вздохнул и кабан, - хорошо было об её углы мне бока тесать, ну и шерсти я не много оставил.
- Хорошая была беседка, - соглашается и белка, - удобно мне было на крыше шишки шелешить, ну и скорлупу я немного оставила, не тащить же мусор в дупло?
- Хорошая была беседка, - вспомнил и олень, - я ещё хотел украсить её кругами и линиями, только плохо у меня получилось.
- Хорошая была беседка, - признался и ёж, - я по пути к своей норе всегда сюда заворачивал, грибы чистил, не нести же мне гнильё домой?
Поняли тут звери чьих лап, боков и рогов тут дело, головы опустили.
- Да вы как люди, - хохочет на суку сорока, - они тоже на своих остановках мусорят.
Стыдно тут стало зверям, прибрали они за собой мусор и больше не пакостили.

Белый гриб.
Он был сначала малюсеньким, крохотным: просто в переплетении живых нитей образовался кругленький комочек. В комочке вскоре можно было различить шляпку и ножку. Шляпка устремилась в верх и приподняла собой старый, прошлогодний, прелый лист. Сквозь дырку в листочке просвечивало голубое небо. Рядом росли длинные, острые травинки, по которым ползли муравей и божья коровка. Приподнявшись выше и сбросив прелый лист, маленький грибок заметил рядом хрупкую синявку и жёлтый цветок лютика. На лепестке цветка покоилась капля воды. Прилетела мохнатая пчела, раскачала цветок и упала капля воды прямо грибку на шляпку, скатилась вниз, напоила слабенькие корни.
- Как хорошо! - обрадовался грибочек, - я хочу вырасти таким же большим и красивым, как тот красный гриб с белыми пятнышками, ведь мы наверно родственники?
Тот гриб походил на божью коровку и гордо красовался на не большом пространстве между липой, берёзкой и крепким дубом. Но вдруг что то тёмное и плоское прошуршало мимо. Оно смахнуло с мухомора его красивую шляпку. Одна поломанная ножка сиротливо выглядывала из травы.
- Нет, - передумал грибок, - вероятно, мухомор не мой родственник. Вон у него какая тоненькая ножка, на мою совсем и не похожа. У меня ножка толстая, крепкая и плотная. Вероятно мой родственник вон то высокое, крепкое дерево. Не даром же, заботясь обо мне, оно сбрасывает на меня свою влагу.
- Ха-ха-ха, - рассмеялась синявка, - вовсе ты не дуб, и не мухомор. Ты самый обыкновенный...
Тут снова показалось нечто большое и плоское, показались пять длинных выростов и они схватили синявку. Грибочек успел спрятаться за цветок, заслонится листочком, он не выглядывал, пока снова не начался дождь. Сейчас не нужно ждать милости от цветка или дуба: долгожданная влага щедро сливалась с небес. Грибочек сдвинул листик, отодвинул листок и стал расти-расти-расти. Он увидел много листьев, много травинок, много жёлтых цветков. Снова пошли грибники. Наш гриб теперь не прятался: он хотел узнать - пнут ли его, как мухомора или осторожно положат в корзинку, как синявку.
- Папа, белый! - восторженно закричал детский голосок.
- Молодец! - похвалил густой бас.
Вовремя меня нашли, радовался белый гриб, а то я уже чернеть начал. А быть съеденным червями так противно. Фу.